No graphic -- scroll down
 И.А. Ильин    Что дает и что отнимает политическая партийность (II)

Подведем итоги.

  1. Политическая партийность есть компромисс потому, что она осуществляет некий всенародный самообман: массы, некомпетентные в разрешении государственных вопросов, выступают со всею силою политического авторитета, благодаря тому, что политические партии упрощают им и вопросы, и голосование. Это подобно тому, как если бы ребенку предоставили решить, что он предпочитает — хрен, ревень или хвощ, умалчивая о множестве других, несравненно более полезных овощей и восхваляя его ребячий «суверенитет» и его детскую свободу выбора.
  2. Политическая партийность есть условно-целесообразная форма организации народного мнения. Она обусловлена: а) строгою лояльностью партий, соблюдающих взаимную свободу и не покушающихся на тоталитаризм; б) устранением всего, что хоть сколько-нибудь смахивает на монополизацию партиями общественного мнения, ибо дорога таланту, уму, познанию, характеру должна быть открыта всем помимо партий и независимо от них. Избираться должны не партийные люди, а качественные, и притом именно за их качества, а не за их партийную принадлежность. Поэтому значение условно-целесообразных партий должно быть сведено к минимуму.
  3. Наконец, эта форма организации народного мнения таит в себе величайшие опасности для всякой свободы и для всякой демократии. Всякая партия есть по самому существу своему заговор, политический заговор, покушающийся на государственную власть. Пусть одни партии предпочитают при этом соблюдать конституцию и не затевать гражданскую войну; их заговор, как частное соглашение, основы которого обсуждаются втайне и мероприятия которого отнюдь не разглашаются во всеуслышание, остается политически и уголовно-ненаказуемым заговором. Другие же партии, тоталитарные, действуют как наказуемые заговорщики, и всюду, где они имеют успех, этот успех свидетельствует о слабости, нерешительности или безволии наличной государственной власти. Со времени большевиков и национал-социалистов партии стали не то мостом, не то трамплином, ведущим к тоталитарному строю. Люди сговариваются совместно бороться за захват власти или даже монополизировать общественное мнение... добавьте только «любыми средствами», без всякой джентльменской лояльности в игре (fair play) и «как можно скорее» — и вы имеете тоталитарную партию. Стоит только вспомнить, что перед второй войной вся Восточная Европа имела своих диктаторов с партийным фундаментом, и все станет ясным... А Южная Америка с ее вечными переворотами?

Спросим себя однажды, в чем нуждается каждое государство больше всего для своего процветания? — В единении. Содействуют ли этому политические партии? Как раз наоборот; они изо всех сил работают над разъединением в народе (пример: современная Франция и Англия). Они создают схему для политической вражды, так что партийные люди привыкают критиковать, отвергать и поносить все то, что предлагают другие партии, совершенно независимо от того, полезно государству это предлагаемое или нет.

Вот пример из истории России. Как сейчас помню мой разговор с бывшим ректором Московского университета и редактором «Русских Ведомостей» Александром Аполлоновичем Мануйловым [1]. Это было в 1921 году, когда гражданская война закончилась и он только что вернулся с юга. «Конечно»,— сказал он мне,— «Столыпин был прав и реформа его была спасительна для России»...— «Помилуйте, А. А.»,— изумился я: — «зачем же вы в «Русских Ведомостях» травили и его, и его реформу?!» — «Видите ли»,— отвечал он с доброй, но виноватой улыбкой: — «у нас в конституционно-демократической партии была тогда директива — отвергать все, что идет от правительства»...

Примеров из западно-европейской жизни приводить не стоит: они имеются везде в изобилии. Понятно, что, создавая схему для политической вражды, партии усиливают государственные раздоры и в сущности готовят гражданскую войну.

Это можно выразить так. Партийность внушает человеку, будто он имеет «готовый» и притом «наилучший» ответ на все, решительно на все вопросы жизни и политики.

Невежда начинает считать себя «всезнающим» и «всепонимающим», тогда как на самом деле он мыслит исключительно чужими мыслями, ловко внушенными ему из темной кулисы через посредство газет и жиденьких брошюр.

И вот, он уже считает себя вправе «критиковать», отвергать и поносить все непартийное и инопартийное, независимо от реальных государственных польз и нужд. Стране необходима сильная армия; но «наша партия» на стороне «пацифистов»: посему «долой сильную армию». Стране необходимо обновление углекопной техники; но «наша партия» стоит за увеличение жалованья рабочим - и деньги направляются в карман рабочему. Стране необходима аграрная реформа: но такие-то партии предпочитают безземельного крестьянина, накапливающего в душе «революционный пыл»... и т. д.

Таким образом, партийность дает человеку возможность, будучи ничем, попытаться стать многим и даже очень многим. Невежды выходят в парламентарии, партийно-билетчики — в «советники» и «директора», ловчилы- в министры и капиталисты. Карьера манит и осуществляется.

Каждая партия приглашает избирателя «сделать с свою ставку на нее» (как на скачках!) и принять участие именно в ее заговоре. Но лучшие люди государства — умнейшие и честнейшие — отнюдь не сочувствуют таким заговорам и не желают в них участвовать. Зато худшие... Пролазы, карьеристы или прямые мошенники (вроде Ставицкого [2], Литвинова [3], Парвуса-Гельфанда [4] или Сырового [5]) готовы сделать свою «ставку» по прямому расчету. Таким образом, идея лучшего гражданина заменяется в демократиях идеей партийно-приписанного, партийно-угодившего и партийно-преуспевшего ловчилы; а это решительно не одно и то же. Партийность заслоняет и подменяет качество человека. Мы достаточно насмотрелись на то, какого сорта люди вылезли наверх при большевиках, национал-социалистах и фашистах: они окружали «диктатора» плотной стеной порочности и раболепства, так что самый благородный и благонамеренный из диктаторов начинал морально задыхаться и опускаться в этой атмосфере. Так можно быть уверенным, что если в России после большевиков восторжествует крайне-правый (или какой-нибудь иной, межеумочный) тоталитаризм, то в ряды этой партии хлынет всевозможная революционная и пореволюционная чернь, всякие плуты, перебежчики, карьеристы и чужие агенты, люди, измаравшиеся под коммунистами или в эмиграции и желающие реабилитироваться. Как всегда, они будут обнаруживать особенное ново-партийное пристрастие, оказывать своим клевретам,— «нашим»! — всяческую поддержку в служебных хозяйственных и житейских делах; и качество нового «отбора» окажется на самом последнем уровне. Партийность как бы прямо создана для того, чтобы отбирать худших, которые образуют какое-то молчаливое «общество взаимопомощи», прикрывают взаимные растраты, худые дела и даже преступления и создают в государстве комплот безответственности и бессовестности.

Этот отбор партийных людей, согласных повторять без конца все глупости партийной догмы и все инсинуации партийного производства, само собой разумеется, отталкивает людей высокого духовного качества: люди первого сорта вообще очень редко вступают в партии. Партийность прямо гонит лучших людей из политики: такие люди не умеют и не хотят думать чужими мыслями; их повышенное чувство ответственности внушает им прямое отвращение к партийной болтовне и особенно к партийным инсинуациям. И таким образом выходит, что партийное строение государства прямо поощряет пошлость и безответственность политической мысли. И понятно, что чем глубже, дифференцированее и ответственнее человек, тем труднее ему «выдумать» политическую программу, тем более, что партийная программа есть догма, а политика есть жизнь и творчество.

Вот пример партийной инсинуации.

В 1927 года я спросил в личной беседе такого конце такого выдающегося русского ученого и политика, как Петр Бернгардович Струве [6], «скажите, пожалуйста, П.Б., какие данные имелись у Милюкова [7] против Царской семьи, когда он 1-го ноября 1916 года произносил в Государственной Думе свою речь о глупости или измене? Ведь эта речь прозвучала по всей стране как призыв к революции»...

Ответ был недвусмысленный: «У него не было решительно никаких данных»... - «Но в таком случае его речь была прямым призывом к измене Государю и Династии!»...

«Видите ли»,— объяснил мне П.Б., который в 1917 году давно уже вышел из конституционно-демократической партии, — центральный комитет партии считал тогда, что в борьбе с Троном показуется (т. е. является целесообразной) прямая политическая инсинуация». Инсинуацией же называется приписание кому-нибудь таких мыслей, намерений или планов, которых он в действительности совсем не имеет, и притом, для того, чтобы испортить ему доброе имя.

Мы знаем, что послереволюционная Следственная Комиссия увидела себя вынужденной совершенно «реабилитировать» Царскую семью от всех этих клевет и подозрений.

Но партии нужна была инсинуация; центральный комитет партии ее одобрил; и лидер ее не затрудняя себя ни присягой, ни верностью, ни патриотизмом, ни стыдом, ни совестью, отравил ею сердца у миллионов людей.

Такова природа партийности.


[1] Мануйлов Александр Аполлонович (1861 — 1929) — русский экономист. В 90-х гг.— либеральный народник, впоследствии член ЦК партии кадетов. Преподавал в Московском университете, в 1908 г. стал его ректором. В 1917 г. — министр просвещения Временного правительства. После Октябрьской революции эмигрировал, но вскоре вернулся, преподавал в вузах, с 1924 г. — член правления Госбанка.

[2] Ставиский Александр (1886 — 1934) — русский эмигрант, делец, в начале 1930-х гг. пользовавшийся покровительством в правительственных кругах Франции. Выпустил через ссудно-закладной банк г. Байонны денежное обязательство — бонны, на сумму около 40 миллионов франков, в обеспечение которых передал банку драгоценности. В декабре 1933 г. обнаружилось, что эти драгоценности частью краденые, частью фальшивые. Разразился грандиозный скандал, возникло так называемое «дело Ставиского» о финансово-политической афере. По официальной версии, в январе 1934 г. Ставиский в момент ареста застрелился, но многие не поверили в версию о самоубийстве, подозревая о причастности к этому высших должностных лиц. Правые антиреспубликанские силы воспользовались скандалом и в феврале 1934 г. устроили мощную антиправительственную демонстрацию, вылившуюся в попытку фашистского путча.

[3] Литвинов (наст. фам. и имя Валлах Мейер Щенок Моисеевич)Максим Максимович (1876 — 1951) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1898 г., агент «Искры». С 1918 г.— член коллегии Наркоминдела, в 1920 г.— полпред в Эстонии, с 1921 г.— заместитель, а в 1930 — 1939 гг.— нарком иностранных дел СССР. В 1941 — 1943 гг.— заместитель наркома иностранных дел и одновременно посол в США.

[4] Гельфанд (Парвус) Александр Львович (1867 — 1924) — уроженец России, деятель российской и немецкой социал-демократии, видный публицист, крупный промышленник, имевший связи в правительственных кругах Германии. Принимал активное участие в стачечном движении и революционных выступлениях 1905 г. в России. Позже занимался бизнесом в Турции и Германии. В 1917 г. помог Ленину и группе его сподвижников выехать из Швейцарии в Россию через германскую территорию, пользуясь финансами и покровительством немецких властей. После Октябрьской революции пытался приехать в Россию, но получил отказ от Ленина. Умер в Швейцарии.

В последнее время в печати появились очень любопытные сведения о том, чем в действительности занимался Парвус-Гельфанд. «Среди секретных документов, относящихся ко времени первой мировой войны, значительная часть была непосредственно связана с именем Александра Гельфанда. Выяснилось, что он был центральной фигурой тщательно законспирированной связи имперского правительства с российской социал-демократической партией, и в частности с большевистским крылом этой партии, возглавлявшимся Лениным. Таким образом, предположение о том, что правительство Германской империи принимало активное участие в распространении революционного движения в России во время войны, нашло теперь документальное подтверждение» . (см.: 3еман 3. и Шархау В. Парвус — купец революции//Телекс.— Нью-Йорк, 1991; Новый мир.— 1992.— # 10).

[5] Сыровы Ян (1888 — 1971) — чехословацкий военный и государственный деятель. В сентябре 1914 г. вступил в добровольческую Чешскую дружину, действовавшую в составе русской армии на Юго-Западном фронте. С весны 1918 г.— командир 2-го полка Чехословацкого армейского корпуса. Во время антисоветского мятежа этого корпуса командовал группой белогвардейских войск на направлении Курган—Челябинск—Омск—Екатеринбург. С конца августа 1918 г. — генерал- майор и командующий указанным корпусом (до его эвакуации с территории России в сентябре 1920 г.). В июне 1919 г. подавил анти-интервенционистские выступления солдат корпуса, так называемый «Иркутский бунт». Впоследствии находился на военной работе в Чехословакии.

[6] Струве Петр Бернгардович (1870 — 1944) — русский политический деятель, экономист, философ, историк, публицист. В 90-е гг. увлекся учением Маркса, был теоретиком «легального марксизма», редактировал издававшиеся «легальными марксистами» журналы «Новое слово» и «Начало». Позже перешел на либеральные позиции, возглавил нелегальный журнал либералов «Освобождение». С образованием в 1905 г кадетской партии стал членом ее ЦК. Депутат II Государственной думы. Струве — один из авторов сборников статей русских интеллектуалов «Вехи» (1909) и «Из глубины» (1918). Эмигрант.

[7] Милюков Павел Николаевич (1859 — 1943) — русский политический деятель, историк, публицист. Принимал активное участие в организации партии кадетов, являлся ее лидером и редактором печатного партийного органа — газеты «Речь». Депутат III (1907 — 1912) и IV (1912 — 1917) Государственных дум. В дни Февральской революции выступил за сохранение монархии во главе с великим князем Михаилом Александровичем. Занимал пост министра иностранных дел в первом составе Временного правительства (до мая 1917). С 1920 г. эмигрант. За границей поменял политические взгляды с монархических на республиканские. 1 ноября 1916 г. на открытии очередной сессии IV Государственной думы Милюков произнес наделавшую много шума речь, в которой подверг уничтожающей критике политику правительства Штюрмера, императрицу и ее окружение, коснулся распространявшихся слухов об измене и т. д. Каждый тезис он сопровождал вопросом: «Что это — глупость или измена?» Депутаты решительно поддержали второе толкование, хотя никаких доказательств в подтверждение своих слов Милюков не привел. Разразился громкий скандал, правительство Штюрмера пало.

Следующая глава  



 И.А. Ильин    Что дает и что отнимает политическая партийность (II)


[Становление]   [Государствоустроение]   [Либеральная Смута]
[Правосознание]   [Возрождение]   [Армия]   [Лица]
[Новости]