No graphic -- scroll down
 И.А. Ильин    Очертания будущей России (I)

Помышляя о грядущей России и подготовляя ее в мыслях, мы должны исходить из ее исторических, национальных, религиозных, культурных и державных основ и интересов. Мы не смеем — ни торговать ими, ни разбазаривать наше общерусское, общенародное достояние. Мы не смеем обещать от лица России — никому, ничего. Мы должны помнить ее, и только ее. Мы должны быть верны ей, и только ей. Поколение русских людей, которое поведет себя иначе, будет обозначено в истории России, как поколение дряблое и предательское.

Известные компромиссы в будущем неизбежны; но они должны быть сведены к минимуму; и их найдет и установит будущая русская государственная власть. Она, а не мы.

Ибо иначе разговаривают с государственной властью и совсем иначе с зависимым, полуголодным эмигрантом.

Политический компромисс есть уравновешивающая взаимная уступка двух сил, ищущих взаимного и совместного равновесия. А мы, рассеянные и разноголосые эмигранты — мы не сила, а воплощение государственной слабости.

Поэтому мы не можем и не смеем предлагать или заключать компромиссы — за Россию, вместо России, от ее лица.

Ибо мы немедленно ставим ее тем самым в положение слабейшей стороны, сразу предаем ее державный интерес и попадаем сами в фальшивое положение человека, обязавшегося отстаивать в будущей России иноземную или иноверную пользу.

А такие «судари» в эмиграции имеются. Есть такие, которые предлагают добровольно уступить Германии Украину: «у нас, ведь, так много земли, а бедная Германия перенаселена, это было бы проявлением международной справедливости». Есть и такие, которые сами, будучи сроду протестантами, говорят по радио речи о соединении Православия с католичеством и развязно заявляют, что в этом деле «решительно никаких затруднений нет». А есть еще и сущие расчленители, одни с претензией на «малый трон», или «полутрон» для себя, другие — просто «ликвидаторы» и расхитители России...

Таково первое требование, предъявляемое к эмигрантским политикам: верность Национальной России.

Второе требование: — не выдвигать пустых и неопределенных лозунгов. Мы должны исходить из реального исторического опыта, искать в нем строительных и спасительных очертаний для будущей России и предлагать политически-осмысленное и осязательное.

А между тем эмигрантские публицисты удовлетворяются пустой словесностью. Одни говорят «демократия» — и думают, что они что-то сказали. А между тем демократия швейцарских кантонов, с непосредственным участием граждан, не имеет ничего общего с демократией английского типа (избирательной, парламентарной и монархической). Чего же они хотят? Какое избирательное право они считают спасительным для России и почему? Или, может быть, они собираются посадить, подобно Сийесу, — одного «великого избирателя», скажем, Кускову или Чернова, который и «изберет» всех своих приверженцев? Ведь история «демократии» знает и такие трюки. А «демократы» под сурдинку пробалтываются, что после большевиков о выборах нечего и думать, необходима будет диктатура!..— Другие произносят слово «республика» немедленно и впадают в антимонархические судороги... Но ведь Рим и при Цезаре, и при Августе — был республикой; и Венецианская республика с Дожем никогда не было монархией; и Временное Правительство (недоброй памяти) ввело в России «республику»; и совдепия (совнаркомия) была несомненной республикой; республику ввел Кромвель, а впоследствии Робеспьер... А центрально-американские государства (начиная с Мексики) и южно-американские государства (кончая Чили и Аргентиной) с их системой вечных переворотов — разве не республики? Какое светлое будущее готовится для России под этим флагом — между тиранией и анархией?.. Или, может быть, весь смысл этого лозунга состоит в том, чтобы отнять у России навсегда любовь и доверие к Государям, а там всякий тиран и всякая анархия будут хороши? — Иные провозглашают «федерацию» — как если бы они были слепы и не понимали, что «советская федерация» не имеет ничего общего ни со швейцарской, ни с северо-американской и что эти две последние различествуют друг от друга, как звезда от звезды...— А те, кто говорят о «монархии», думают ли они о том, что «монархами» были и Тиберий, и Нерон, и Калигула (пусть только почитают Тацита и Светония), что «монархом» был и презренный Андроник Комнин византийский, и мудрый, тихий Марк Аврелий, и великий Петр, и аморальный Генрих VIII, и Ричард III, и Гарун-Аль-Рашид, и Антигон I македонский, государь мудрый и творческий, и безумный Эрик XIV шведский, и Иоанн VI Антонович!.. История знает множество государей, которые своим правлением только подрывали все светлое, священное и могучее, что заложено в монархическом начале. Какая же монархия зиждительна и спасительна для России и почему именно? И почему одни стоят за самодержавную монархию, а другие за конституционную (и эти последние — неужели только для того, чтобы угодить радикалам-демократам?.. о, тщетная надежда!..). И какая же именно «конституция» возродит и утвердит Россию?

После событий последних пятидесяти лет — все эти лозунги сами по себе ничего не означают, ибо прежние политические понятия ныне выветрились, исказились и омертвели. Кто ограничивается ими, тот ничего не говорит и обманывает ими и себя и других.

Прошло то время, когда русская интеллигенция воображала, будто ей стоит только заимствовать готовую государственную форму у запада и перенести в Россию - и все будет хорошо. Ныне Россия в беспримерном историческом положении: она ничего и ни у кого не может и не должна «заимствовать». Она должна сама создать и выковать свое общественное и государственное обличие, такое, которое ей в этот момент исторически будет необходимо, которое будет подходить только для нее и будет спасительно именно для нее; и она должна сделать это, не испрашивая разрешения ни у каких нянек и ни у каких соблазнителей или покупателей.

Современный русский политик, к какому бы возрасту он ни принадлежал и в какой бы стране он ни находился, должен продумать до конца трагический опыт русского крушения и затем обратиться к истории. Он должен отыскать в истории человечества живые и здоровые основы всякой государственности, основные аксиомы права и государственного здоровья и проследить их развитие и судьбу в русской истории. Тогда ему откроется судьба русского государства — источники его силы (чем держалась и крепла Россия?), ход его великодержавия (рост России вопреки всем затруднениям и препятствиям!) и причины его периодических крушений (иссякание государственного чувства и жертвенности). И пусть он всмотрится в современное положение России и пусть попытается представить себе ее грядущие очертания... И тогда — пусть он выскажет публично то, что он увидит.

Тогда он выйдет из праздной толпы ходячих или навязанных слов и из толчеи мнимо-политических лозунгов. И то, что он выскажет об очертаниях будущей России, будет иметь значение целительного рецепта для русских государственных недугов. Он не повторит лжепророчество больного фантазера Мережковского, что революция принесет России «Царство Духа Святого». Он не повторит и глупость другого современного публициста, что России нужна «федерация провинций». Он будет застрахован от гибельной и предательской формулы, согласно которой «России вообще не будет, а будет федерация множества маленьких социалистических государств».

Но что же ему откроется?

Он начертит нам строй, в котором лучшие и священные основы монархии (какие именно?!) впитают в себя все здоровое и сильное, чем держится республиканское правосознание (чем же именно?!). Он начертит нам строй, в котором естественные и драгоценные основы истинной аристократии (какие же именно?) окажутся насыщенными тем здоровым духом, которым держатся подлинные демократии (в чем же этот дух?). Единовластие примирится с множеством самостоятельных изволений; сильная власть сочетается с творческой свободой; личность добровольно и искренно подчинится сверхличным целям; и единый народ найдет своего личного Главу, чтобы связаться с ним доверием и преданностью.

И все это должно совершиться в вековечных традициях русского народа и русского государства. И притом — не в виде «реакции», а в формах творческой новизны. Это будет новый русский строй, новая государственная Россия.

И пусть нам не говорят, что мы «можем ошибиться». Мы знаем это сами. Но эти ошибки,— если это будут ошибки,— Россия простит нам: ибо мы любили только ее, служили только ей и искали только ее блага.

15 апреля 1951 г.

Следующая глава  



 И.А. Ильин    Очертания будущей России (I)


[Становление]   [Государствоустроение]   [Либеральная Смута]
[Правосознание]   [Возрождение]   [Армия]   [Лица]
[Новости]