No graphic -- scroll down
 И.А. Ильин    Манифест Русского Движения

21. О сопротивлении злу силою

Нельзя сделать людей насильно честными и добрыми. Совершенствование души есть дело свободы, любви и очевидности. Ни приказ, ни принуждение, ни запрет, ни угроза, ни наказание — этого не достигнут. Христианину это ясно без доказательств.

Но это не значит, что право “не нужно”, что государство правит “насилием”, что суд есть дело “греховное”, а наказание нравственно недопустимо (как думают непротивленцы во главе с Л. H. Толстым).

Отвергнуть право — значит отвергнуть мирное и справедливое размежевание человеческих притязании. Отвергнуть право значит разрушить все человеческие организации и водворить повсюду хаос и резню. Кто от чрезмерной “святости” отвергает право, тот дает людям возможность сложить с себя всякие обязанности и попрать чужие полномочия: он должен понять, что его святошничеством воспользуются злоумышленники...

Государство держится совсем не насилием, а правовым авторитетом, живым правосознанием граждан, их добровольной “лояльностью”. Нелепо думать, что в государстве все всех ко всему принуждают. Сила пускается в ход редко; огромное большинство людей не нуждается в ее применении. Судится в судах и наказывается самое небольшое меньшинство граждан. Отожествлять государство с насилием могут только наивные люди или же отъявленные хитрецы.

Суд и наказание необходимы: они укрепляют и воспитывают человеческое правосознание. “Не судите” сказано не государству, а подозрительному и злоязычному человеку; это сказано о нравственном суде, а не о юридическом. И Христос сам не уклонился от суда, зная, что этот суд будет злостный и жестокий.

Государство призвано сопротивляться злу силой. Его призвание не в том, чтобы проповедовать добро и вызывать в человеческих душах умиление, — это призвание семьи и церкви, — но в том, чтобы пресекать противозаконные и злые дела всюду, где это необходимо. К этому деятельность государства не сводится; но это пресечение несомненно входит в его обязанности. Отказаться от этого значило бы предать слабых на угнетение или на растерзание сильным; или же предать свой народ на порабощение и эксплуатацию иностранцам. Человек имеет право прощать свои обиды, но не чужие страдания. Он имеет право жертвовать собою и своим имуществом, но не своими братьями и не своей родиной.

Само собою разумеется, что это сопротивление злу силою может стать обязательным не только для людей, находящихся на государственной службе и пресекающих его от лица государства, но и для каждого из нас в повседневной жизни. Однако человек имеет право противопоставить злодею свою силу, не тогда, когда ему этого хочется, а тогда, когда он чувствует, что при данном положении вещей он призван к этому и нравственно обязан это сделать. В этом случае долг есть мерило права.

Но и в этом случае человеку естественно (а может быть. даже и неизбежно) почувствовать в своей душе некоторый осадок злобы, ожесточения, отвращения или ненависти, вызванный этим необходимым и обязательным поступком и отравляющий его душу (“как будто я в чем-то испачкался”, или “огрубел”, “озверел”, или “грех на душу принял”). Тогда он призван очистить свою душу покаянием. Не раскаянием в том, что он совершил, как если бы он совершил что-то недолжное, запретное или греховное, в чем ему хотелось бы дать теперь зарок: “никогда больше не совершу этого” или “я не смел поступать так и впредь этого не повторится”, но раскаянием в тех злых страстях, которые живут в нем и вот, пробудились от этого верного поступка и замешались в это необходимое дело. Тогда человек говорит о себе: “Поступив так, я был прав; я не должен был иначе поступать и не смел иначе действовать: и если впредь случится подобное, то я опять поступлю так же; но душа моя от этого замутилась, соблазнилась и ожесточилась; она вложилась в это дело не только своими благими силами, но и злыми; и эти злые силы моей души нуждаются в покаянном очищении”...

После международных войн, гражданских войн, смут и революций такое покаянное очищение души надо проводить всецерковно и всенародно, — и для тех, кто участвовал в “смутном воровстве”, и для тех, кто “верно служил и прямил” родине: дабы состоялось умягчение души и “всепрощение”, и люди “пришли в чувство и правду (Выражения Забелина. См. “Минин и Пожарский. Прямые и кривые в смутное время”, стр. 12.).

Следующая глава  



 И.А. Ильин    Манифест Русского Движения


[Становление]   [Государствоустроение]   [Либеральная Смута]
[Правосознание]   [Возрождение]   [Армия]   [Лица]
[Новости]